Его английский был восхитительно гладким, но твердое "djair" в слове Germany2 и упрямо повторяющийся эпитет wonderful3, первый слог которого звучал как "wan", выдавал его тевтонское происхождение. Он был, или некогда являлся, или собирался стать профессором немецкого, или музыки, или того и другого где-то на среднем западе, но я не расслышал его имени, буду называть его доктор Шуб.

"Разумеется, он сумасшедший! - воскликнул доктор Шуб, отвечая одной из дам. - Согласитесь, только сумасшедший мог проиграть войну, как он. И конечно, я надеюсь, как и вы, что довольно скоро, если только окажется, что он жив, его поместят в безопасный санаторий где-нибудь в нейтральной стране, он заслужил это. Было безумием нападать на Россию вместо того, чтобы завоевать Англию. Было безумием надеяться, что война с Японией помешает Рузвельту энергично участвовать в европейских делах. Худший безумец тот, кто не учитывает возможности чужого безумия".

"Нельзя не думать, - сказала толстушка по имени, кажется, миссис Малбери, - что тысячи наших парней, убитых на Тихом океане, были бы живы, если бы самолеты и танки, отправленные нами в Англию и Россию, использовались, чтобы разгромить Японию".

"Вот именно, - сказал доктор Шуб. - И это тоже ошибки Адольфа Гитлера. Будучи сумасшедшим, он не смог принять в расчет интриги безответственных политиков. Будучи безумцем, он полагал, что другие правительства будут действовать согласно принципам гуманизма и здравомыслия".

"Я всегда думаю о Прометее, - сказала миссис Холл, - похитившем огонь и ослепленном разгневанными богами".

Старая дама в ярко-синем платье, сидевшая с вязаньем в углу, спросила доктора Шуба, почему немцы не восстали против Гитлера.